Сообщение Denver » Сб ноя 12, 2005 11:36 am
>>> “Пусть эти идиоты запомнят: я родилась в Хунине!”
Эва была великой женщиной, она была особой, такими бывают люди, которым выпал нелегкий жребий, необычная судьба…
В детстве Эва слыла озорной девчонкой, лазила по деревьям… Ее мать на своей машинке шила ей панталоны из обрезков яркой цветной ткани, они пестрели сквозь зеленые ветки деревьев. Она была шустрой девчонкой.
Как то раз с веток свалилась ее сестра, в другой она сама. Но Эва не заплакала, стерпела…
Она не заплакала и в тот вечер, когда ее мать донна Хуана поставила на плиту сковородку, чтоб подарить пончики, и Чола, которая вместе с сестрой носилась по кухне, опрокинула на себя кипящее масло. Через три дня кожа ее почернела. Говорили, так и останется. Но потом обожженная кожа сошла и стала такой же, как была раньше, разве еще белее…
В Лос-Тольдосе жила старуха по имени донья Асунсьон, может ведьма, а может чокнутая. Она раздавала детям карамель после мессы. В первое воскресенье, когда ожог зажил и Эва отправилась в церковь, старуха ей сказала: “Ты, детка, можешь родиться по настоящему, если хочешь, если у тебя получатся. Твоим сестрам и стараться нечего, а вот ты, дочка, если захочешь, можешь родиться…”
Семейство Дуарте прожили в Лос-Тольдосе до тридцатого года. Хуана гордилась своей любовью с Хуаном Дуарте. Когда осталась одна люди не забыли этого, то и дело приставали с поучениями и наставлениями, с упреками, к которым прибегают, когда завидуют тому, кто живет или жил по-своему. Тогда ее прозвали полюбовницей…
Хуана понимала что больше так продолжаться не может. Семейство Дуарте перебралось в Хунин. Было это аккурат перед военными беспорядками тридцатого года. Они упаковали свои пожитки и сели в поезд, почти не с кем не простившись. Нечто не держало их в этом городишке…
Эва в ярости швыряет на пол отпечатанные страницы.
– Ренци! – кричит Эва. Никто не отвечает.
Стоит тишина, которая еще больше выводит ее из себя, словно гнев бесцельно носится по устланным коврикам пустынным коридорам резиденции…
– Ренци! – Перед ней выскакивает Ренци (Ренци – верный помощник и друг Эвиты), он боится ее гнева – слишком хорошо он знает Эву. – Что за сукин сын съездил в Лос-Тольдос и теперь утверждает, что я там родилась?!!
Неужели это посмели напечатать?!!
– Нет, Сеньора. Эти материалы только что принесли в отдел информации… В отделе интересуются, могут ли они опубликовать их в журнале…
Пусть эти идиоты запомнят: я родилась в Хунине! Есть свидетельство о рождении, а если они будут настаивать, я засажу их в тюрьму… Пусть найдут автора и объявят ему: нет никакой свободы печати, свобода печати принадлежит мне одной!
Мое прошлое, настоящее и будущее принадлежит только мне одной, я сама их сделала. Я не хочу слышать ни о каких родственниках, ни о детстве, ни о шлюхе которая меня родила!
Эва превратилась в пламя, пылающее в сумерках. Безжалостное пламя раздуваемое бешеным ветром гнева. Эва пытается заснуть… Все что написал этот человек – чистая правда…
Иногда, легче быть жестоким, чем открыть свое сердце...